Мы с Леонидом не собирались ни на море, ни в горы. В начале сентября взяли две недели отпуска и решили остаться дома, в нашей небольшой квартире под Киевом.
— И чем ты будешь заниматься? — спросил муж, когда я зачеркнула в календаре последний рабочий день.
— Спать.
— А потом?
— Перевернусь на другой бок.
Он рассмеялся, а я даже не улыбнулась. За последние месяцы я вымоталась настолько, что иногда возвращалась с работы и несколько минут просто сидела в прихожей, не находя сил даже снять обувь. В бухгалтерии нас осталось двое вместо четырёх. Дома тоже всегда находились дела: ужин, стирка, продукты, мамины обследования, на которые нужно было записать, перенести время, оплатить.
Леонид помогал, если я просила. Только сил постоянно просить, объяснять и напоминать тоже становилось всё меньше.
К отпуску я купила книгу. Положила её на подоконник возле кресла и каждый раз, проходя мимо, касалась обложки. Словно проверяла: мои две спокойные недели всё ещё ждут меня.
В пятницу вечером позвонила Маргарита Семёновна.
— Лёня, я завтра к вам. Дня на четыре, а там посмотрим. Яблок привезу, в этом году антоновка хорошая уродилась.
Муж стоял посреди кухни с телефоном возле уха. Посмотрел на меня и тут же отвёл взгляд.
— Тётя Рита, мы тут… в отпуске.
— Вот и прекрасно. Хоть пообщаемся. А то вам всё некогда.
Он немного помолчал.
— Хорошо. Встречу.
Я поставила чашку в раковину осторожнее, чем требовалось.
Маргарита Семёновна была младшей сестрой его матери. Когда мама умерла, Леониду исполнилось двенадцать. Отец тогда совсем сдал, и следующие два года мальчик прожил у тёти в Белой Церкви. Она водила его в школу, лечила простуды, перешивала мужские рубашки, потому что денег на новые вещи не хватало.
Я знала эту историю. И была благодарна ей за того мальчика, который потом вырос и стал моим мужем.
Но в последнее время любой спор с ней заканчивался одной и той же фразой:
«Я тебя на ноги поставила, Лёня».
После этих слов он уже ни о чём не спорил.
— Катя, ну как я ей откажу? — спросил он теперь.
— Можно было хотя бы сначала поговорить со мной.
— Она же ненадолго.
Я посмотрела на книгу на подоконнике.
— Хорошо. Но готовить и заниматься гостем на этот раз будем вдвоём. Я действительно очень устала, Лёня. Это не каприз.
— Конечно, — быстро ответил он. — Я всё понимаю.
На следующее утро выяснилось, что поняли мы друг друга не совсем одинаково.
Маргарита Семёновна приехала в половине десятого. Леонид занёс дорожную сумку и два пакета яблок, а она остановилась в прихожей и внимательно осмотрела мою домашнюю футболку.
— Ты ещё даже не оделась? Мы бы уже и на рынок успели сходить.
— Доброе утро, Маргарита Семёновна. Рада вас видеть.
— Да доброе, доброе. Я вам яблочки привезла. Их сегодня надо перебрать, а то побитые начнут портиться.
Она прошла на кухню, подвинула горшок с базиликом почти к самому стеклу и потрогала занавеску.
— А это уже можно было бы и постирать.
Я набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула.
Через час тётя уже успела выяснить, что диван у нас слишком мягкий, хлеб мы покупаем чересчур дорогой, а Леонид похудел, хотя его джинсы говорили об обратном.
Потом она спросила:
— Катюша, а что у нас будет на обед? Мне бы чего-нибудь горячего. С дороги одними бутербродами не наешься.
Я открыла холодильник.
— Есть гречка, запечённая курица и помидоры. Сейчас разогреем.
— А первого ничего нет?
— Сегодня нет.
— Лёня с детства любит суп с лапшой.
Леонид как раз вошёл с балкона.
— Тётя Рита, я и курицу люблю. Давайте лучше тарелки достану.
Он произнёс это легко, даже весело. Я благодарно посмотрела на него.
Но после обеда он прилёг «на двадцать минут», а я осталась мыть посуду, искать второе одеяло, менять подушку в гостевой комнате и показывать, как переключаются каналы на телевизоре.
Когда я наконец устроилась в кресле с книгой, с кухни донеслось:
— Катя, ты яблоки перебрала? Там нижний пакет мокрый.
Я положила раскрытую книгу себе на колени.
До самого вечера так и не прочитала ни одной страницы.
Ночью за окном зашумел дождь. Сентябрьская прохлада потянулась от приоткрытого окна, и я натянула одеяло на плечи.
— Лёня, мы ведь договаривались, — сказала я в темноте.
— О чём?
— Что я тоже буду отдыхать.
Он повернулся ко мне.
— Катя, ну это только первый день. Человек приехал, нужно устроиться. Потерпи немного.
Я долго молчала.
— Знаешь, я уже начинаю бояться этих слов.
— Каких?
— «Потерпи немного». Потому что после них каждый раз оказывается, что отдыхать можно всем, кроме меня.
Леонид вздохнул и взял меня за руку.
Я не отдёрнула ладонь.
Но легче от этого не стало.
На следующее утро меня разбудил стук посуды. На часах было семь. Я натянула одеяло повыше и снова уснула.
На кухню вышла около девяти.
Маргарита Семёновна сидела за столом. Перед ней стояли пустая тарелка и чашка с тёмным следом от выпитого чая.
— Я уже два часа жду завтрак, Катя.
Раньше я сразу начала бы извиняться. Достала яйца, поставила сковородку, спросила, жарить ли лук. А потом выпила бы свою остывшую чашку кофе, стоя возле мойки.
Но в этот раз я просто села.
— Маргарита Семёновна, а почему вы ждали?
Она удивлённо подняла брови.
— Как это почему? Я ведь в гостях.
— В холодильнике всё есть. Вчера я показала, где что лежит. Можно было позавтракать.
— Самой себе готовить?
— Да. Или попросить Леонида. Я сегодня хотела выспаться.
Тётя выпрямилась.
— Не думала, что в вашем доме для меня яичницы жалко.
У меня задрожали пальцы.
Я спрятала руки под стол, чтобы она этого не заметила.
— Продуктов никто не жалеет. Но я не могу каждый день вставать раньше всех и всех кормить. У меня тоже отпуск.
— Лёня! — крикнула она в коридор. — Иди сюда.
Он появился через минуту, растрёпанный, со следом от подушки на щеке.
— Что случилось?
— Ничего особенного. Твоя жена объясняет мне, что здесь я должна сама себя обслуживать.
Я посмотрела на мужа.
Наверное, он снова собирался попросить меня потерпеть.
Во всяком случае начал знакомым тоном:
— Катя, может…
И замолчал.
Не знаю, что именно он увидел в моём лице. Я уже даже не злилась. Просто сидела и ждала, придётся ли мне снова доказывать, что я действительно устала.
Леонид потёр ладонью затылок.
— Тётя Рита, я приготовлю завтрак. Катя сегодня отдыхает.
— Так ты теперь ещё и у плиты стоишь?
— А что в этом такого?
Он достал сковороду, а потом повернулся ко мне:
— Тебе два яйца? И помидор?
Я кивнула.
Казалось бы, мелочь. Обычный вопрос про два яйца.
Но именно от него мне неожиданно захотелось расплакаться.
После завтрака Маргарита Семёновна ушла в гостевую комнату и позвонила подруге.
Я не собиралась подслушивать, но в нашей квартире прекрасно слышалось каждое слово.
— Нет, здорова она. Просто отдыхает… А Лёня жарил. Сам, представляешь. Я такого не понимаю. У нас когда гости приходили, я ещё с вечера всё готовила…
Я закрыла дверь спальни.
Через несколько минут вошёл муж.
— Она обиделась.
— Я слышала.
Он сел рядом, наклонился, уперевшись локтями в колени.
— Я помню, как зимой она ходила со мной в поликлинику. У неё сапоги протекали. Я только потом узнал, что новые она себе не купила, потому что мне нужна была куртка. И каждый раз, когда я собираюсь ей отказать, я вспоминаю эти сапоги.
Я отложила книгу.
— Лёня, ей действительно было тяжело. И ты много для неё делаешь. Возишь к врачам, ремонтируешь у неё дома, постоянно звонишь. Всё это важно.
— Наверное, я всё равно боюсь показаться неблагодарным.
— Я понимаю. Но вчера ты отсыпался, пока я выполняла все её просьбы. А вечером предложил мне потерпеть.
Он опустил голову.
— Да. Так и было.
— Я не прошу тебя перестать её любить. Я прошу замечать ещё и меня.
Леонид долго молчал.
Потом взял мою руку и прижал к своей щеке.
— Прости. Я слышал, что ты устала. Но почему-то думал: ну ещё чуть-чуть выдержит.
— Я тоже так думала.
Мы ещё немного посидели рядом.
За стеной щёлкнул замок дорожной сумки.
Маргарита Семёновна собирала вещи.
— Сегодня уеду, — сказала она, когда мы вошли. — Нечего вам мешать. Дома хотя бы понимаю, чего ожидать.
На кровати лежали аккуратно сложенная кофта, футляр для очков и старый фотоальбом в коричневой обложке.
Леонид посмотрел на него.
— Ты альбом привезла?
Тётя быстро положила сверху кофту.
— Хотела показать. Но когда вам.
— Мы же не знали.
Она села на край кровати.
На мгновение её лицо стало растерянным, почти детским, но она тут же поджала губы.
— В четверг было бы сорок лет, как мы с мужем поженились. Я думала, что дома нормально переживу. А вечером села… И даже вспомнить не с кем.
Её муж умер три года назад.
Я помнила месяц его смерти, потому что мы ездили на поминальный обед.
А дату их свадьбы не знала.
— Почему же ты не сказала? — тихо спросил Леонид.
— Что сказать? Приезжайте, потому что я одна? У вас работа, своя жизнь. Вот и решила сама выбраться. Альбом нашла, яблок набрала…
Она провела ладонью по кофте, разглаживая складку, которой там даже не было.
Мне стало её жаль.
Утренняя обида от этого никуда не делась, но я вдруг поняла, зачем она везла через пол-области этот тяжёлый альбом.
Леонид присел рядом с ней.
— Можно было сказать именно так. Что тебе одиноко. Я бы услышал.
— А теперь, значит, сама виновата.
— Я сейчас не об этом. Оставайся до вторника, как и собиралась. Мы хотим побыть с тобой. Но Катя не будет одна всё готовить. И обсуждать её по телефону так, чтобы она слышала из другой комнаты, тоже не надо.
Маргарита Семёновна покраснела.
— Я же ничего такого…
— Я всё слышал, тётя Рита.
В комнате стало тихо.
Я уже собиралась выйти, чтобы не стоять над ней вдвоём, но она вдруг спросила:
— Катя, ты правда так сильно устала?
— Правда.
— А я думала, ты просто не рада, что я приехала.
Я присела на стул возле двери.
— Мне не понравилось, что вы сами решили, когда приехать и на сколько. И что сразу начали делать замечания. Весь день в собственном доме я чувствовала себя так, будто плохо сдала какой-то экзамен.
Тётя посмотрела на свои руки.
— Меня свекровь тоже всему учила. Как резать, как стирать, во сколько вставать. Бывало, тихонько поплачу на кухне, умоюсь — и снова к гостям. Думала, у всех так.
Она ненадолго замолчала, а потом добавила тише:
— А я тебе про занавески сказала. И зачем мне понадобились эти занавески…
Никто не нашёлся, что ответить.
Потом Леонид забрал альбом на кухню и поставил чайник.
Я достала печенье.
Маргарита Семёновна пришла не сразу, но сумку снова разобрала.
Мы сидели над старыми фотографиями до самых сумерек.
На одной совсем молодая тётя в коротком свадебном платье смеялась, закрывая рот рукой.
— Это он мне тогда на ухо сказал, что кольцо потерял, — объяснила она. — А оно у него всё время в кармане лежало. Я чуть в обморок не упала.
На другой фотографии двенадцатилетний Леонид стоял возле школьной ёлки. Худенький, с настороженным взглядом, в слишком большой рубашке.
— После того праздника ты впервые попросил добавки, — сказала тётя. — До этого месяцами ел столько, сколько я положу, и молчал. А тут пришёл: «Тётя Рита, можно ещё?» Я тогда ушла в кладовку и расплакалась от счастья.
Леонид провёл пальцем по краю снимка.
— Не помню.
— А я помню.
Она улыбнулась и промокнула глаза уголком салфетки.
Я смотрела на женщину, которая когда-то изо всех сил старалась сохранить осиротевшему мальчику хоть немного детства.
И которая до сих пор не научилась быть рядом с ним, не пытаясь всё решать за него.
На следующее утро никакого чуда не произошло.
Маргарита Семёновна успела заметить, что Леонид слишком грубо режет хлеб.
Он молча протянул ей нож, и она отмахнулась:
— Да режь уже, как умеешь.
Но когда я вошла на кухню, услышала:
— Катя, я чайник поставила. Тебе кофе сделать?
— Сделайте, пожалуйста.
Она достала чашку и после небольшой паузы добавила:
— Вчера я лишнего наговорила. И тебе, и по телефону. Прости.
Я ещё несколько секунд стояла в дверях.
— Спасибо, что сказали.
Мы не обнялись и не расплакались друг у друга на плече.
Она просто спросила, сколько класть кофе.
Я ответила.
Леонид достал третью тарелку.
После завтрака мы пошли гулять.
Ночной дождь прекратился, на мокром асфальте лежали первые жёлтые листья.
Тётя взяла Леонида под руку, а я шла с другой стороны и слушала, как они вспоминают соседскую собаку, которая однажды украла у него новую варежку.
Домой вернулись голодными.
Леонид поставил вариться картошку, тётя начала резать салат.
Я принялась мыть яблоки.
— Катя, оставь, — сказал муж. — Мы потом сами разберём. Ты же хотела почитать.
Я вытерла руки.
И ушла к своему креслу.
Сначала то и дело прислушивалась, не зовут ли меня.
Потом увлеклась книгой и даже не заметила, как прочитала сорок страниц.
Во вторник Маргарита Семёновна уехала домой.
Перед выходом проверила сумку, потрогала карман с билетом и нерешительно посмотрела на нас.
— На Покров, может, приедете? Я вареников налеплю.
Леонид уже открыл рот, но остановился и посмотрел на меня.
— Вечером сверим наши планы и позвоним, — сказал он. — Хорошо?
Тётя кивнула.
— Только заранее скажите. Чтобы я знала, сколько делать.
— И целую гору не надо, — попросила я. — Лучше вместе немного налепим.
Она привычно начала возражать:
— Да я сама…
И остановилась.
— Хорошо. Вместе так вместе.
После её отъезда квартира погрузилась в тишину.
Леонид вымыл чашки, а я нашла между страницами альбома фотографию, которую тётя оставила нам на память: он маленький, она ещё молодая, оба сидят на траве под яблоней.
Мы поставили её на книжную полку.
В тот день я впервые за очень долгое время уснула после обеда.
Без будильника, без списка дел в голове, без тревожного ощущения, что что-то не успела сделать.
А через месяц мы поехали к Маргарите Семёновне.
Вареники лепили втроём.
У Леонида они получались большими и немного кривыми, тётя сначала пыталась исправлять, а потом махнула рукой.
За окном ветер гнул мокрые ветви яблони.
Стёкла на кухне запотели, пахло картофелем и жареным луком.
Когда сели обедать, Маргарита Семёновна положила нам сметану, подвинула хлеб, вскочила за салфетками.
Потом вспомнила про масло и снова поднялась.
Леонид мягко взял её за руку.
— Тётя Рита, сядь. Мы сами всё найдём.
— Да я только…
Я подвинула к ней тарелку с горячими варениками.
— Поешьте вместе с нами. Мы же к вам приехали.
Она посмотрела сначала на меня, потом на Леонида.
Медленно сняла с плеча кухонное полотенце и положила рядом.
Села.
Леонид рассказывал что-то смешное про работу, я смеялась, а Маргарита Семёновна держала вилку и слушала.
Время от времени она поглядывала на плиту, но больше не вскакивала.
Когда я налила ей свежего чая, она обхватила чашку ладонями.
— Ещё горячий, — сказала она удивлённо.
И сделала маленький осторожный глоток.
Сообщение появились сначала на .
Комментарии (0)